Рекламодателям

+ 359 876 807 110
+359 878 653 070
+359 877 450 180
bolexp.reklama@gmail.com

У войны не женское лицо

Светла́на Алекса́ндровна Алексие́вич — советская и белорусская писательница, журналистка, сценарист документальных фильмов. Пишет на русском языке. Лауреат Нобелевской премии по литературе 2015.
Первая книга «У войны не женское лицо», написанная в 1985 году, стала своеобразным репортажем с фронта. Обычно в книгах о войне говорится о героических подвигах, которые совершают мужчины. Между тем в боевых действиях советской армии принимали участие более миллиона женщин, столько же – в подполье и в партизанских отрядах. Они были летчицами и снайперами, пулеметчицами и зенитчицами. После войны многим из них пришлось скрывать факт пребывания на фронте, поскольку считалось, что женщины в армии вели себя легкомысленно в отношениях с мужчинами.

«Мужчины говорили о подвигах, о движении фронтов и военачальниках, а женщины говорили о другом – о том, как страшно первый раз убить, идти после боя по полю, где лежат убитые… Они лежат рассыпанные, как картошка. Все молодые, и жалко всех – и немцев, и своих русских солдат. После войны у женщин была еще одна война. Они прятали свои военные книжки, свои справки о ранениях – потому что надо было снова научиться улыбаться, ходить на высоких каблуках и выходить замуж. А мужчины забыли о своих боевых подругах, предали их. Украли у них Победу. Не разделили», – написала в предисловии к книге Алексиевич.
Почти сразу вышла вторая книга — «Последние свидетели» — рассказы о войне тех, кому тогда было от 7 до 12 лет. Война детскими глазами…….
Из книги…. «…Сгорела вся улица. Сгорели бабушки и дедушки, и много маленьких детей, потому что они не убежали вместе со всеми, думали — их не тронут. Идёшь — лежит чёрный труп, значит, старый человек сгорел. А увидишь издали что-то маленькое, розовое, значит, ребёнок. Они лежали на углях розовые…»

Потом, в 1989-м, появились «Цинковые мальчики» — про Афганистан.
Из книги…. «Я был приучен стрелять, куда мне прикажут. Стрелял, не жалел никого. Мог убить ребёнка. Ведь с нами там воевали все: мужчины, женщины, старики, дети. Идёт колонна через кишлак. В первой машине глохнет мотор. Водитель выходит, поднимает капот… Пацан, лет десяти, ему ножом — в спину… Там, где сердце. Солдат лёг на двигатель… Из мальчишки решето сделали… Дай в тот миг команду: превратили бы кишлак в пыль… Думать было некогда. Нам же по 18-20 лет. К чужой смерти я привык, а собственной боялся. Видел, как от человека в одну секунду ничего не остаётся, словно его совсем не было. И в пустом гробу отправляли на родину парадную форму. Чужой земли насыплют, чтобы нужный вес был… Хотелось жить… Никогда так не хотелось жить, как там. Вернёмся из боя, смеёмся. Я никогда так не смеялся, как там…»

В недавнем интервью Алексиевич размышляет:
«Почему наше страдание не конвертируется в свободу, достоинство? Это рабство, которое сидит в людях, этот Сталин, который мгновенно сейчас возродился. Уже 5 его музеев по России. Я думаю, что это имеет глубокие исторические корни. Опыта свободы в России не было. Люди не знают, что это такое. У меня в книжке есть история, когда мы в Смоленске, в какой-то деревне. 10 утра. Мужики уже сидят под магазином. Ну и начали говорить о свободе. Мы как инопланетяне были. „Какая свобода? Чё ты несёшь? Водка — какая хочешь: Путинка, Горбачёвка… Есть бананы, колбаса – это и есть свобода“.
Мы друг для друга инопланетяне. Рискните. Вместо донцово-прилепино-акунино-шаргуново-прохановщины купите одну книжку Алексиевич. У вас появится точка отсчёта.
О доверии политикам
«Я вообще не верю больше политикам. Я думаю, что они сами не знают, во что они верят. Они будут верить в то, что на данный момент служит каким-то целям. Я не верю ни Путину, ни Лукашенко. В наших краях политикам нельзя верить, тем более таким тоталитарным. Мы видим, что есть переодетые российские военные в Украине. А Путин смотрит в лицо мира и говорит, что там их нет. Он говорил, что их не было и в Крыму. Европейцам тоже трудно нас понять. Мне кажется, что Обама и Европа ведут себя очень разумно. Вот Лукашенко говорит, что это слабые политики. Это политики, которые представляют общество, которое совсем не хочет обуть дурацкие сапоги, взять автомат и идти куда-либо. Люди любят жизнь и умеют жить. У них совсем другие ценности. Никакой военный там не скажет, как недавно говорил Грачев, что наши парни умирали в Чечне с улыбкой. Такое мог сказать человек, который вылез из какой-то баррикады, на которой провел всю жизнь».

«Радио Свобода», апрель 2014.
О непонятой и пугающей России
«Мы имеем дело с русским национализмом, который весьма опасен. Мне очень жаль, что он поражает и талантливых людей, как тот же Прилепин. Талантливые люди, но неизвестно куда их заведет национализм, чем это все закончится. Даже страшновато разговаривать с людьми. Только и твердят “крымнаш”, “донбасснаш” и “Одессу несправедливо подарили”. И это все разные люди. 86% сторонников Путина – это реальная цифра. Ведь многие русские люди просто замолчали. Они напуганы, как и мы, те, кто находится вокруг этой огромной России».

«Наша Нива», июль 2015.

«Когда стала слышна эта мифология, которую предложили, – народ заговорил. И то, что он говорит, мы услышали с ужасом. Нам казалось, что эта рабская ментальность исчезла, но, может быть, она исчезла лишь в тонком культурном слое, а на глубине народного бытия ничего не менялось. Люди не поняли, что произошло. Я ездила по России, видела, что написано на автомобилях: “Обама – чмо”, “Поднялся бы Сталин”. Едет человек на немецком Mercedes, а у него написано: “На Берлин”. Читаешь – и приходишь в ужас».

«Известия», октябрь 2015.
О российских медиа
«То, что говорят сегодня журналисты российских СМИ – их просто надо судить за это. Что они говорят о Европе, о Донбассе, об украинцах… Но дело не только в этом, а в том, что народ хочет это слышать. Мы можем говорить сегодня о коллективном Путине, потому что Путин в каждом русском сидит».

«Хартия’97», май 2015.
О выборе темы
«40 лет я занимаюсь исследованием советской цивилизации. Социализм и фашизм – это две идеи XX века. Очень коварные и искусительные. Меня всегда интересовало, почему происходит этот момент слепоты в обществе, как, например, сейчас в России. Выгнать всех коммунистов, снять их портреты – это одно, но изъять это из человеческой души – гораздо труднее. Недавно умер мой отец, и он завещал, чтобы партийный билет похоронили вместе с ним. Он очень верил в коммунизм. Я пытаюсь понять, исследовать, как это произошло, как это случилось на огромном пространстве, в 15 республиках бывшего СССР».

«Хартия’97», май 2015.

Top
Подробнее:
Никола Станчев

Первый в истории болгарский олимпийский чемпион. Чемпион Олимпийских игр, девятикратный чемпион Болгарии по вольной борьбе и трёхкратный чемпион Болгарии по...

Маленькая Таня нуждается в помощи !!!

Урна для пожертвований в помощь 8-летней Тане Сурчевой, которая срочно нуждается операции на сумму 50 000 евро находится в фойе...

Закрыть